поиск песни

Vladimir Vysotsky

Баллада о коротком счастье

Трубят рога: скорей, скорей! -
И копошится свита.
Душа у ловчих без затей,
Из жил воловьих свита.
 
Ну и забава у людей -
Убить двух белых лебедей!
И стрелы ввысь помчались...
У лучников наметан глаз, -
А эти лебеди как раз
Сегодня повстречались.
 
Она жила под солнцем - там,
Где синих звезд без счета,
Куда под силу лебедям
Высокого полета.
 
Ты воспари - крыла раскинь -
В густую трепетную синь.
Скользи по божьим склонам, -
В такую высь, куда и впредь
Возможно будет долететь
Лишь ангелам и стонам.
 
Но он и там ее настиг -
И счастлив миг единый, -
Но может, был тот яркий миг
Их песней лебединой...
 
Двум белым ангелам сродни,
К земле направились они -
Опасная повадка!
Из-за кустов, как из-за стен,
Следят охотники за тем,
Чтоб счастье было кратко.
 
Вот утирают пот со лба
Виновники паденья:
Сбылась последняя мольба -
'Остановись, мгновенье!'
 
Так пелся вечный этот стих
В пик лебединой песне их -
Счастливцев одночасья:
Они упали вниз вдвоем,
Так и оставшись на седьмом,
На высшем небе счастья.
 

"Сколько павших бойцов..."

Сколько павших бойцов полегло вдоль дорог -
Кто считал, кто считал!..
Сообщается в сводках Информбюро
Лишь про то, сколько враг потерял.
 
Но не думай, что мы обошлись без потерь -
Просто так, просто так...
Видишь - в поле застыл как подстреленный зверь,
Весь в огне, искалеченный танк!
 
Где ты, Валя Петров? - что за глупый вопрос:
Ты закрыл своим танком брешь.
Ну а в сводках прочтем: враг потери понёс,
Ну а мы - на исходный рубеж.
 

Marsh o kontse voyny (марш о конце войны)

Уже не маячат над городом аэростаты.
Замолкли сирены, готовясь победу трубить.
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты,
Которых пока еще запросто могут убить.
.
.
.
.
Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
И душа и уста - и молитву творят, и стихи.
Но с красным крестом всё идут и идут эшелоны,
Хотя и потери по сводкам не так велики.
.
.
.
 
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги.
Вот и шторы - долой! Затемненье уже ни к чему.
А где-нибудь спирт раздают перед боем из фляги,
Он всё выгоняет - и холод, и страх, и чуму.
.
.
 
.Вот уже довоенные лампы горят вполнакала -
И из окон на пленных глазела Москва свысока...
А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка».
 

Ballada o kontse voiny (Баллада о конце войны)

Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли - стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
И тянется время - но всё решено.
 
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала -
И из окон на пленных глазела Москва свысока...
А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка».
.
 
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец -
Всё смыло потоком великой беды,
Которой приходит конец наконец.
 
.
Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу.
А всё же на Запад идут и идут эшелоны.
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
 
.
.
.
.
Уже зацветают повсюду сады.
И землю прогрело, и воду во рвах.
И скоро награда за ратны труды -
Подушка из свежей травы в головах.
 
.
.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны жить в согласье, любви, без долгов,
А всё же на Запад идут и идут эшелоны,
А нам показалось, совсем не осталось врагов.
 

Речечка (Rechechka)

Течет, течет реченька, да по песочеку,
Бережок моет, бережочек моет.
А молодой жульман, ой да молодой жульман
Начальничка молит
А молодой жульман, ой да молодой жульман
Начальничка мой.
 
Ой ты, начальничек, да над начальниками,
Отпусти, отпусти на волю.
Там соскучилась, а может ссучилась
На свободе Дроля.
Там соскучилась, а может ссучилась
На свободе Дроля.
 
Отпустил бы тебя на волю я,
Но воровать, воровать ты будешь.
Пойди напейся ты воды, воды, воды холодненькой,
Про любовь забудешь.
Ты напейся воды холодненькой,
Про любовь забудешь.
 
Да пил я воду, ой пил холодную,
Пил, пил, пил, не напивался.
А полюбил на свободе девчонку я,
С нею наслаждался.
 
Гроб несут, коня ведут
Никто слезы, никто не проронит,
А молодая девчоночка
Жульмана хоронит.
 
Течет, течет, течет реченька, да по песочеку,
Моет, моет золотишко.
А молодой жульман, молодой жульман
Заработал вышку.
 
Течет реченька, да по песочеку,
Бережок моет, бережочек мочит.
А молодая да проституточка,
В речке ножки мочит.
А молодая да проституточка,
В речке ножки мочит.
 

Поговори хоть ты со мной... (Pogovori hot tyi so mnoy...)

Поговори хоть ты со мной, гитара,
Гитара семиструнная, вся душа,
Вся душа полна тобой, а ночь,
А ночь такая лунная.
 
Эх раз, раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
Эх раз, раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
 
В чистом поле васильки Вам, дальняя дорога.
Эх сердце стонет от тоски, а в глазах тревога.
 
Эх раз, раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
Эх раз, раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
 
На горе стоит ольха, а под горою вишня.
Полюбил цыганку я, а она, она замуж вышла.
 
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
 
У меня жена была, она меня любила.
Изменила только раз, а потом решила.
 
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
 
Если вас целуют раз, вы наверно вскрикните,
Эх раз, да ещё раз, а потом привыкните.
 
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
Эх раз, да ещё раз, да ещё много-много раз.
 

Она сказала: "не люблю"

Она сказала: 'Не люблю'
А он сказал: 'Не может быть',
Она сказала: 'Я не пью',
А он ссказал : 'Мы будем пыть:.
 

Gornaja liričeskaja Горная лирическая

Ну вот исчезла дрожь в руках
Теперь - наверх.
Ну, вот сорвался в пропасть страх
Навек навек.
 
Для остановки нет причин
Иду, скользя,
И в мире нет таких вершин,
Что взять нельзя.
 
Среди нехоженных путей
Один пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один за мной.
 
А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят.
Среди нехоженных дорог
Одна - моя.
 
Здесь голубым сияньем льдов
Весь склон облит
И тайну чьих-нибудь следов
Гранит хранит.
 
И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов.
 
И пусть пройдет немалый срок
Мне не забыть
Как здесь сомнения я смог
В себе убить.
 
В тот день шептала мне вода:
'Удач всегда',
А день, какой был день тогда?
Ах, да. Среда.
 

tightrope walker (Канатоходец)

Он не вышел ни званьем, ни ростом.
Нe за славу, нe за плату -
На свой, необычный манер
Он по жизни шагал над помостом -
По канату, по канату,
Натянутому, как нерв.
 
Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но должно быть, ему очень нужно пройти
четыре четверти пути.
 
И лучи его с шага сбивали,
И кололи, словно лавры.
Труба надрывалась - как две.
Крики 'Браво!' его оглушали,
А литавры, а литавры -
Как обухом по голове!
 
Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но теперь ему меньше осталось пройти -
уже три четверти пути.
 
'Ах как жутко, как смело, как мило!
Бой со смертью - три минуты!' -
Раскрыв в ожидании рты,
Из партера глядели уныло
Лилипуты, лилипуты -
Казалось ему с высоты.
 
Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но спокойно,- ему остается пройти
всего две четверти пути!
 
Он смеялся над славою бренной,
Но хотел быть только первым -
Такого попробуй угробь!
Не по проволоке над ареной,-
Он по нервам - нам по нервам -
Шел под барабанную дробь!
 
Посмотрите - вот он
без страховки идет.
Чуть правее наклон -
упадет, пропадет!
Чуть левее наклон -
все равно не спасти...
Но замрите,- ему остается пройти
не больше четверти пути!
 
Закричал дрессировщик - и звери
Клали лапы на носилки...
Но прост приговор и суров:
Был растерян он или уверен -
Но в опилки, но в опилки
Он пролил досаду и кровь!
 
И сегодня другой
без страховки идет.
Тонкий шнур под ногой -
упадет, пропадет!
Вправо, влево наклон -
и его не спасти...
Но зачем-то ему тоже нужно пройти
четыре четверти пути!
 

Дурачина-простофиля

Н.С. Хрущёву
 
Жил-был добрый дурачина-простофиля.
Куда только его черти не носили!
И однажды, как назло,
повезло —
И совсем в чужое царство занесло.
 
Слёзы градом — так и надо
простофиле:
Не усаживайся задом
на кобыле.
Ду-ра-чи-на!
 
Посреди большого поля — глядь — три стула,
Дурачину в область печени кольнуло.
Сверху — надпись: 'Для гостей',
'Для князей',
А на третьем — 'Стул для царских кровей'.
 
Вот на первый стул уселся
простофиля,
Потому что он от горя
обессилел,
Ду-ра-чи-на!
 
Только к стулу примостился дурачина —
Сразу слуги принесли хмельные вина,
Дурачина ощутил
много сил —
Элегантно ел, кутил и шутил.
 
Ощутив себя в такой
бурной силе,
Взлез на стул для князей
простофиля.
Ду-ра-чи-на!
 
И сейчас же бывший добрый дурачина
Ощутил, что он ответственный мужчина,
Стал советы отдавать,
крикнул рать
И почти уже решил воевать.
 
Ощутив себя в такой
буйной силе,
Взлез на стул для королей
простофиля.
Ду-ра-чи-на!
 
Сразу руки потянулися к печати,
Сразу топать стал ногами и кричати:
'Будь ты князь, будь ты хоть
сам Господь —
Вот возьму и прикажу запороть!'
 
Если б люди в сей момент
рядом были —
Не сказали б комплимент
простофиле,
Ду-ра-чи-не!
 
Но был добрый этот самый простофиля —
Захотел издать Указ про изобилье...
Только стул подобных дел
не терпел:
Как тряхнёт — и, ясно, тот не усидел...
 
И очнулся добрый малый
простофиля
У себя на сеновале,
в чём родили.
Ду-ра-чи-на!
 

Страницы