поиск песни

Alexander Blok

Двойник (Dvojnik)

Однажды в октябрьском тумане
Я брел, вспоминая напев.
(О, миг непродажных лобзаний!
О, ласки некупленных дев!)
И вот - в непроглядном тумане
Возник позабытый напев.
 
И стала мне молодость сниться,
И ты, как живая, и ты...
И стал я мечтой уноситься
От ветра, дождя, темноты...
(Так ранняя молодость снится.
А ты-то, вернешься ли ты?)
 
Вдруг вижу - из ночи туманной,
Шатаясь, подходит ко мне
Стареющий юноша (странно,
Не снился ли мне он во сне?),
Выходит из ночи туманной
И прямо подходит ко мне.
 
И шепчет: 'Устал я шататься,
Промозглым туманом дышать,
В чужих зеркалах отражаться
И женщин чужих целовать...'
И стало мне странным казаться,
Что я его встречу опять...
Вдруг - от улыбнулся нахально,
И нет близ меня никого...
Знаком этот образ печальный,
И где-то я видел его...
Быть может, себя самого
Я встретил на глади зеркальной?
 

Экклезиаст

Благословляя свет и тень
И веселясь игрою лирной,
Смотри туда - в хаос безмирный,
Куда склоняется твой день.
 
Цела серебряная цепь,
Твои наполнены кувшины,
Миндаль цветет на дне долины,
И влажным зноем дышит степь.
 
Идешь ты к дому на горах,
Полдневным солнцем залитая;
Идешь - повязка золотая
В смолистых тонет волосах.
 
Зачахли каперса цветы,
И вот - кузнечик тяжелеет,
И на дороге ужас веет,
И помрачились высоты.
 
Молоть устали жернова.
Вегут испуганные стражи,
И всех объемлет призрак вражий,
И долу гнутся дерева.
 
Всё диким страхом смятено.
Столпились в кучу люди, звери.
И тщетно замыкают двери
Досель смотревшие в окно.
 

Унижение

В черных сучьях дерев обнаженных
Желтый зимний закат за окном.
(К эшафоту на казнь осужденных
Поведут на закате таком).
 
Красный штоф полинялых диванов,
Пропыленные кисти портьер...
В этой комнате, в звоне стаканов,
Купчик, шулер, студент, офицер...
 
Этих голых рисунков журнала
Не людская касалась рука...
И рука подлеца нажимала
Эту грязную кнопку звонка...
 
Чу! По мягким коврам прозвенели
Шпоры, смех, заглушенный дверьми...
Разве дом этот - дом в самом деле?
Разве так суждено меж людьми?
 
Разве рад я сегодняшней встрече?
Что ты ликом бела, словно плат?
Что в твои обнаженные плечи
Бьет огромный холодный закат?
 
Только губы с запекшейся кровью
На иконе твоей золотой
(Разве это мы звали любовью?)
Преломились безумной чертой...
 
В желтом, зимнем, огромном закате
Утонула (так пышно!) кровать...
Еще тесно дышать от объятий,
Но ты свищешь опять и опять...
 
Он не весел - твой свист замогильный...
Чу! опять - бормотание шпор...
Словно змей, тяжкий, сытый и пыльный,
Шлейф твой с кресел ползет на ковер...
 
Ты смела! Так еще будь бесстрашней!
Я - не муж, не жених твой, не друг!
Так вонзай же, мой ангел вчерашний,
В сердце - острый французский каблук!
 

Русь

Ты и во сне необычайна.
Твоей одежды не коснусь.
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне — ты почиешь, Русь.
 
Русь, опоясана реками
И дебрями окружена,
С болотами и журавлями,
И с мутным взором колдуна,
 
Где разноликие народы
Из края в край, из дола в дол
Ведут ночные хороводы
Под заревом горящих сел.
 
Где ведуны с ворожеями
Чаруют злаки на полях
И ведьмы тешатся с чертями
В дорожных снеговых столбах.
 
Где буйно заметает вьюга
До крыши — утлое жилье,
И девушка на злого друга
Под снегом точит лезвее.
 
Где все пути и все распутья
Живой клюкой измождены,
И вихрь, свистящий в голых прутьях,
Поет преданья старины...
 
Так — я узнал в моей дремоте
Страны родимой нищету,
И в лоскутах ее лохмотий
Души скрываю наготу.
 
Тропу печальную, ночную
Я до погоста протоптал,
И там, на кладбище ночуя,
Подолгу песни распевал.
 
И сам не понял, не измерил,
Кому я песни посвятил,
В какого бога страстно верил,
Какую девушку любил.
 
Живую душу укачала,
Русь, на своих просторах ты,
И вот — она не запятнала
Первоначальной чистоты.
 
Дремлю — и за дремотой тайна,
И в тайне почивает Русь.
Она и в снах необычайна,
Ее одежды не коснусь.
 

Ангел-хранитель

Люблю Тебя, Ангел-Хранитель во мгле.
Во мгле, что со мною всегда на земле.
 
За то, что ты светлой невестой была,
За то, что ты тайну мою отняла.
 
За то, что связала нас тайна и ночь,
Что ты мне сестра, и невеста, и дочь.
 
За то, что нам долгая жизнь суждена,
О, даже за то, что мы - муж и жена!
 
За цепи мои и заклятья твои.
За то, что над нами проклятье семьи.
 
За то, что не любишь того, что люблю.
За то, что о нищих и бедных скорблю.
 
За то, что не можем согласно мы жить.
За то, что хочу и смею убить -
 
Отмстить малодушным, кто жил без огня,
Кто так унижал мой народ и меня!
 
Кто запер свободных и сильных в тюрьму,
Кто долго не верил огню моему.
 
Кто хочет за деньги лишить меня дня,
Собачью покорность купить у меня...
 
За то, что я слаб и смириться готов,
Что предки мои - поколенье рабов,
 
И нежности ядом убита душа,
И эта рука не поднимет ножа...
 
Но люблю я тебя и за слабость мою,
За горькую долю и силу твою.
 
Что огнем сожжено и свинцом залито -
Того разорвать не посмеет никто!
 
С тобою смотрел я на эту зарю -
С тобой в эту черную бездну смотрю.
 
И двойственно нам приказанье судьбы:
Мы вольные души! Мы злые рабы!
 
Покорствуй! Дерзай! Не покинь! Отойди!
Огонь или тьма - впереди?
 
Кто кличет? Кто плачет? Куда мы идем?
Вдвоем - неразрывно - навеки вдвоем!
 
Воскреснем? Погибнем? Умрем?
 

Балаганчик

Вот открыт балаганчик
Для веселых и славных детей,
Смотрят девочка и мальчик
На дам, королей и чертей.
И звучит эта адская музыка,
Завывает унылый смычок.
Страшный черт ухватил карапузика,
И стекает клюквенный сок.
 
Мальчик
 
Он спасется от черного гнева
Мановением белой руки.
Посмотри: огоньки
Приближаются слева...
Видишь факелы? Видишь дымки?
Это, верно, сама королева...
 
Девочка
 
Ах, нет, зачем ты дразнишь меня?
Это - адская свита...
Королева - та ходит средь белого дня,
Вся гирляндами роз перевита,
И шлейф ее носит, мечами звеня,
Вздыхающих рыцарей свита.
 
Вдруг паяц перегнулся за рампу
И кричит: 'Помогите!
Истекаю я клюквенным соком!
Забинтован тряпицей!
На голове моей - картонный шлем!
А в руке - деревянный меч!'
 
Заплакали девочка и мальчик.
И закрылся веселый балаганчик.
 

Ty odenesh menya v serebro... (Ты оденешь меня в серебро...)

Ты оденешь меня в серебро,
И когда я умру,
Выйдет месяц — небесный Пьеро,
Встанет красный паяц на юру.
 
Мертвый месяц беспомощно нем,
Никому ничего не открыл.
Только спросит подругу — зачем
Я когда-то ее полюбил?
 
В этот яростный сон наяву
Опрокинусь я мертвым лицом.
И паяц испугает сову,
Загремев под горой бубенцом...
 
Знаю — сморщенный лик его стар
И бесстыден в земной наготе.
Но зловещий восходит угар —
К небесам, к высоте, к чистоте.
 
Ей было пятнадцать лет. Но по стуку
Сердца — невестой быть мне могла.
Когда я, смеясь, предложил ей руку,
Она засмеялась и ушла.
 
Это было давно. С тех пор проходили
Никому не известные годы и сроки.
Мы редко встречались и мало говорили,
Но молчанья были глубоки.
 
И зимней ночью, верен сновиденью,
Я вышел из людных и ярких зал,
Где душные маски улыбались пенью,
Где я ее глазами жадно провожал.
 
И она вышла за мной, покорная,
Сама не ведая, что будет через миг.
И видела лишь ночь городская, черная,
Как прошли и скрылись: невеста и жених.
 
И в день морозный, солнечный, красный —
Мы встретились в храме — в глубокой тишине:
Мы поняли, что годы молчанья были ясны,
И то, что свершилось,- свершилось в вышине.
 
Этой повестью долгих, блаженных исканий
Полна моя душная, песенная грудь.
Из этих песен создал я зданье,
А другие песни — спою когда-нибудь.
 

Уже над морем вечереет...

Уже над морем вечереет,
Уж ты мечтой меня томишь,
И с полуночи ветер веет
Через неласковый камыш.
 
Огни на мачтах зажигая,
Уходят в море корабли,
А ты, ночная, ты, земная,
Опять уносишь от земли.
 
Ты вся пленительна и лжива,
Вся - в отступающих огнях,
Во мгле вечернего залива,
В легко-туманных пеленах.
 
Позволь и мне огонь прибрежный
Тебе навстречу развести,
В венок страстно́й и неизбежный -
Цветок влюбленности вплести...
 
Обетование неложно:
Передо мною - ты опять.
Душе влюбленной невозможно
О сладкой смерти не мечтать.
 

Гадай и жди. Среди полночи...

Гадай и жди. Среди полно́чи
В твоем окошке, милый друг,
Зажгутся дерзостные очи,
Послышится условный стук.
 
И мимо, задувая свечи,
Как некий Дух, закрыв лицо,
С надеждой невозможной встречи
Пройдёт на милое крыльцо.
 

Страницы