поиск песни

Количество результатов: 11896

Иволге петь (Ivolge pet')

А берегами
Гонит туман
Запахи крошева.
В ночь отругали
Ропотом май -
Ждали хорошего.
Зря заметали
В пепел следы -
Сумерки видели.
В гроздья медарень
Груди рядил,
Щурился идолом.
И строгим росчерком
Мне напророчила
Полдень умыть слезой.
Даром же палица
Яростно скалится -
Смех не вернуть резней.
Не удосужил
Взгляд пронести
Мимо ревнивых рук.
Схваченный в узерь,
 
Смугол и дик,
Имя вернул в кору.
Отзеленела степь,
В осень дождем задет, -
В блестки замерз ручьем.
Следом полощется
Ярень - урочица,
Горени не учел.
Сполохи ринулись
Цвет отнимать,
Вырвать язык узлом.
Затеси инури
Криком: ''нема! '' -
Лучше молвой зарой.
Иволге петь
Медь на губе, -
Дружно грести!
В лет усачу
Светится чуб
Правдой горсти
 

Очи в землю (Ochi v zemlyu)

Очи в землю -
Значит, смерть для тебя близка.
А ремень рук
Не дает небо расплескать.
И короткий
Крик расколет шлем головы.
Яме-глотке
Загорелось умы словить.
 
Кони ржали,
Холодел от обид кулак.
Где пожары
Освещали пути гуляк.
И свободу
По станицам несли гонцы.
Кровью-потом
Лобызали судьбы концы.
 
Под копыта
Пали в грязь у седой реки.
И забыто
Имя, чьим горе нарекли.
Испугаться -
Нет дождей страхи ворошить.
Дикой кастой
Опереться о красный щит.
 
Добры молодцы
Тихо молятся:
- К стенке!
Правда - голытьбе,
Чубами петь
Стеньке.
 
Заблудиться,
Растерять по камням грехи.
Серой птицей
Улететь в облака с руки.
И надежду
Унести под рубахой в бой.
Братцы, тешьтесь!
Кто схоронит ее с собой.
 
Заручиться
Светом Солнца, душой мытар.
И ключицы
Удивить, кто петли не ждал.
И ни стона:
Всем в ответ - умирать крестом.
Пеплом тонет
И немеет печалью стол.
 
Перво-наперво
Смолы заперли
В горле.
Бравой вотчиной
Заточены
Колья...
Уходить молвой, порыжелым рассветом.
Возвращаться вновь родниками и Ветром...
 

Казак (Kazak)

Когда простреленный навылет казак оставлял скакуна
В пылу на камень налетела коса разгул унять.
Когда мирянам не хватало слюны проглотить соль молитв
Твой русый волос в хохот ерни Луны стал темней смолы.
 
В тот год цыгане не гасили костры торопились на юг.
Ножи весною оказались остры проклюнул нюх.
Не удержала в черном теле узда сумасбродную голь.
В тот год без волокит младенца уста запечатал кольт.
 
Пропетый висельник скользил каланчой по широкой реке.
Округи щерились ордой-саранчой по грудь в грехе.
Земля бессильной самкой слез запаслась, заскулила от ран.
Певец упрятал вычет в омуты глаз, прошагал в Иран.
Ша, дотошный юноша
В пир историй, кто чего стоит, -
Спрашивай у могил.
Нестор резвый, озаглавь срез вый, -
Зрячему помоги.
 
Где мордует осень,
Бились грудью оземь.
В кровь разбили лица
Думой примириться.
Тешились Колочей
Вытек глаз Керочей.
 
Где снега раздеты,
В голос воют дети.
Лапти износили
В поисках России.
Душу в клочья рвали,
Выродились в тварей.
 
Край, где правит ноготь,
Светлым одиноко
Не расправить плечи,
Нерв трубою лечат.
Я и сам помечен
Одичалым смерчем.
В сочных травах, Ольга,
Кто нам крикнул: Горько!
 
Перес Де Куэльяр...
Перес Де Куэльяр...
 
Не смог обрезать уши в пепельный звон горемыка-юнец.
Тягучим дегтем поженил голос свой, сгрыз губ пунец.
Где чрево матери вспорол таган свай, копоть смыла слеза.
Там степью утренней хозяина звал сирота-рысак.
 
День промозглый выспался,
Как тонул в любви босяк
Краем стола лоб рассечен.
Не согреешь голого,
Пальцы стынут оловом
Снял с бедолаг пробу сечень.
 

Отношения (Otnosheniya)

Наши отношения - гремучая смесь
Из объятий, проклятий и нервов.
Ночные превращения, сбитая спесь,
Наглость рук, верность губ на мгновенье.
 
И заученность фраз, и измученность ласк -
Мы считали часы до рассвета.
И при свете солнца терзали себя:
Зачем, для чего всё это?
 
Кто расскажет, о чём мы грустили с тобой?
Ты скрывала, я тоже молчал.
Нас несло и влекло и было легко
Находиться во власти чар.
 
Согласись, кто-то должен забыть себя
И в смятеньи шагнуть навстречу,
Но поверь, дорогая, не ты и не я
Не способны судьбе перечить.
 
Серебристые сумерки видели нас,
Обнимали крыла тишины.
Что я сделал, скажи, в эти синие дни,
Чтобы ты погасила огни?
 
Я хотел захлебнуться в твоих руках,
Обо всём на земле забыть.
Я мечтал утонуть в глубине твоих глаз -
Но кто знал, что сказке не быть.
 
Возвращаться к себе из омута снов
Нелегко, но глаза и щёки сухи.
Мы отринем безумные ворохи слов,
Мы сожжём былые стихи.
 
Ты прости, оказался сильнее лёд,
И напрасно звенела струна.
И когда мы расстанемся, вспыхнет день
И вздохнёт с облегчением Луна...
 

Милая моя (Milaya moya)

Милая моя, ты далеко,
Нас разделяют степи и леса.
Ненастье саваном легло,
Темнеют небеса.
Милая моя, ты далеко,
В снегах дымятся сотни верст,
Неверный лед блестит рекой,
Мерцают гроздья звезд.
 
А вздохи и взоры, слов небылицы
Сердце мое теребят.
Я улыбаюсь солнечным лицам,
Но вижу только тебя.
 
Милая моя, тоска-печаль
Ночами гложет не до сна.
Тревогой теплится свеча,
Укор таит весна.
Милая моя, за все прости,
Былые слезы позабудь.
Зовут кремнистые мосты,
Искрится древний путь.
 
А вздохи и взоры, слов небылицы
Сердце мое теребят.
Я улыбаюсь солнечным лицам,
Но вижу только тебя.
 
Милая моя, игра огней,
Нектар свиданий, твой лучистый взгляд
Ведут меня сквозь вихри дней,
И в мире нет преград.
Милая моя, прости меня.
Милая моя, поверь в меня.
Милая моя, встречай меня.
Милая моя
 

Po Lewis Carroll (По Льюису Кэрроллу)

Зимою так не хочется ни это, и ни то:
Вставать с кровати, и готовить ужин...
Завязывать шнурки или застёгивать пальто...
И выходить за дверь в такую стужу...
 
И всё ж пришлось одеться и спуститься в магазин,
Купить кефира и лимонных долек.
Иду обратно - едет Очень Чёрный Лимузин,
А мимо пробегает Белый Кролик.
 
Так странно: в целом, город обошелся без меня,
Везде зажглись искусственные ёлки.
Драконы будто вымерли - ни дыма, ни огня.
А змеи выползли и улеглись на полки.
 
И что же, рубль падает; в цене растет бензин;
Студент бронирует в 'Круаже' скромный столик.
По встречной пролетает Очень Чёрный Лимузин,
А мимо пробегает Белый Кролик.
 
'На пенсию не выживешь, – послышались слова.
– Подорожают в транспорте билеты'.
Из лимузина вынырнула чья-то голова:
'А в декабре конец наступит света!'
 
Любуется снежинками невнятный гражданин,
По паспорту – бездомный алкоголик.
Его забрызгал грязью Очень Чёрный Лимузин,
И подарил морковку Белый Кролик.
 
Про Родину и Путина поёт один певец,
Гордясь и им, и ею чрезвычайно...
'И правда, свету белому, наверное, конец...' -
Бормочет бабушка, торгуя грибом чайным.
 
Матрёшки, булки, валенки, хурма и апельсин,
Экран на полстены, рекламный ролик...
Над всеми гордо реет Очень Чёрный Лимузин,
А мимо пробегает Белый Кролик.
 
Звоню тебе и жалуюсь, что жизнь теряет смысл,
От потрясений дух перехватило!
Вот эти два с портфелями напоминают крыс.
А та одета в кожу крокодила!
 
А ты мне отвечаешь: 'Успокойся, это что!
Мне только что звонил из штатов Толик -
У них по Вашингтону ездит Чёрное Авто,
А в президенты выбран Белый Кролик!'
 
Над морем поднимаются Гоморра и Содом -
И круглая вращается планета.
Давай захватим Кэрролла, отыщем светлый дом,
Где будет только музыка...
только музыка...
Где будет только музыка и лето!
 

Генералы кремлёвских терьеров

На Рашке генералов – как говна,
Хотя поменьше чем солдат.
Их смерть-старушка косит издавна,
Владимыч в том не виноват!
Ты не скорби по них, не бей в набат –
Ведь бабы много новых наплодят…
 
Один из них на вертолёте взмыл,
А он в политике был ас,
Да вот вернуться не хватило сил,
Лишь ярко вспыхнул... и угас.
Как лебедь, был герой пушист и бел,
Да голой жопой прямо в воду сел.
 
Другой помчался как-то на турнир,
Но до Перми не долетел.
Сгорела тушка и расстаял жир
Среди других таких же тел –
Так доиграл последний свой аккорд.
Виновен, видно, «Аэрофлот-Норд».
 
На даче третий типа отдыхал,
Раздался выстрел – кровь рекой!
За что ж его? Нашёлся же нахал,
Ведь генерал – не хрен какой…
Жил не тужил, да вот теперь хана –
Виновна в этом, стало быть, жена.
 
Четвёртый просто вышел на перрон.
«Эх, прокачусь!» – решил герой,
Но под вагоном оказался он
Как дуб кудрявый под пилой.
Кто виноват и где найти ответ?
«Еврейской мафии» кровавый след…
 
А что же пятый? Да уже молчит,
Лишь тело найдено… Шестой
За ним вослед… Наверно суицид?
Куда ж ты, бедненький, постой!
Седьмой загнулся – сердце подвело,
Вот так уходят Родине назло.
 
Восьмой жмурок в турецком море всплыл,
А был-то свеж как огурец –
За языками в Сирию сходил,
Концы все в воду – и звиздец.
Большие звезды, золотой пагон...
Эх, доигрался Родины шпион!
 
Собрал девятый мощный компромат,
Он был военный прокурор.
Но где-то как-то подхватил инфаркт
И боком вышел приговор.
Ни Бог, ни царь и не герой не спас –
Везут лафеты полные лампас.
 
Тут снова сердце – и десятый сдох.
Он был велик, он был не мал!
Шнырял в Крыму среди зелёных блох
И полуостров отжимал.
Медаль на грудь, а тельце прямо в гроб,
Его потомки не забыли чтоб.
 
Пошёл второй десяток звёздных тел –
Крутой начальник ГРУ.
Он оказался, видно, не у дел
И труп был найден поутру.
Кто будет после? Может быть Шойгу
Сойдёт с Кремля в бурятскую тайгу?
 
И хоть красив на свадьбе генерал,
Но в жизни он не так уж крут:
Его судьба как с корабля на бал,
Там где поймают, там и мнут.
И в хвост, и в гриву, а кого и в пах –
Башки найдутся для седых папах.
 

Перемирие

Топят в тесной печурке жмуром,
Как поленья сложили тела
И поёт на ушко CD-ROM
Про великие наши дела.
 
Эх, сейчас бы с бабёнкой в кусты
Как в деревне давно под Москвой…
Мою пайку сожрали глисты
И остался один геморрой.
 
Бог и Путин, увы, далеко
И ни зги я не вижу сквозь мглу.
А смотрящий наш Захарченко
В жопу раненый стонет в углу.
 
Уколюсь-ка укропам назло,
Под иглой, говорят, все равны.
На душе чо-то стало тепло –
Видно снова наделал в штаны.
 

Засранченко и Петушилин

Лугандон всё сетует –
Кто виноватый?
Снова правосеками
Пугают вату…
Хунта ерепенится,
Кормить не хочет,
А народ о пенсиях
Вовсю бормочет:
«Где герои? Далеко,
Иных пришили…
Правда, есть Засранченко
И Петушилин.»
 
Очередь за хлебушком
Змеёй струится –
Прут донецкие гуськом,
Хмуреют лица.
Не даёт война пожрать,
Пустеет поле…
«Как нам жить, ядрёна мать?
Терпеть доколе?
Яйца, хлеб и молоко
Увы, уплыли…»
Правда, есть Засранченко
И Петушилин.
 
«Не испёкся каравай,
Пропали крупы.
Коридор им подавай
И Мариуполь…
Вроде б мир, да бой идёт
У эрапорта…»
Возмущается народ:
«Валите к чёрту!
Бог и Путин высоко,
О нас забыли…»
Правда, есть Засранченко
И Петушилин.
 
«А в Укрáине тепло,
Есть хлеб и сало –
Нам же было западло,
Всё было мало…
Вместо хлеба бомбы шлют
Росгумконвои.
Видно, скоро нам капут –
Стоим и воем…
Есть у нас Засранченко
И Петушилин –
Только гнать бы их, пинком
Дать от души им…»
 

Vmesto zhizni (Вместо жизни)

Его лба отпечаток на запотевшем окне.
Его запах на веки здесь в колючем табаке.
Его взгляд пересказан добродушным судом.
Он будет жить после смерти, а вовсе не до...
 
Вместо жизни - три точки...
Вместо смерти - кусочки...
От тебя осталась строчка неоконченная...
 
Его пальцы пустили дальше неба ростки.
Его чрево желает, чтоб в нем жили лепестки.
Его взгляд пересказан добродушным судом.
Он будет жить после смерти, а вовсе не до...
 
Вместо жизни - три точки...
Вместо смерти - кусочки...
От тебя осталась строчка неоконченная...
От тебя только строчка, от тебя...
От тебя только строчка, от тебя...
 
Вместо жизни - три точки...
Вместо смерти - кусочки...
От тебя осталась строчка неоконченная...
 
Вместо жизни - три точки...
Вместо смерти - кусочки...
От тебя осталась строчка неоконченная...
 

Приказ по армии искусства Prikaz po armii iskusstva

Канителят стариков бригады
канитель одну и ту ж.
Товарищи!
На баррикады! —
баррикады сердец и душ.
Только тот коммунист истый,
кто мосты к отступлению сжег.
Довольно шагать, футуристы,
в будущее прыжок!
Паровоз построить мало —
накрутил колес и утек.
Если песнь не громит вокзала,
то к чему переменный ток?
Громоздите за звуком звук вы
и вперед,
поя и свища.
Есть еще хорошие буквы:
Эр,
Ша,
Ща.
Это мало — построить па́рами,
распушить по штанине канты
Все совдепы не сдвинут армий,
если марш не дадут музыканты.
На улицу тащи́те рояли,
барабан из окна багром!
Барабан,
рояль раскроя́ ли,
но чтоб грохот был,
чтоб гром.
Это что — корпеть на заводах,
перемазать рожу в копоть
и на роскошь чужую
в отдых
осовелыми глазками хлопать.
Довольно грошовых истин.
Из сердца старое вытри.
Улицы — наши кисти.
Площади — наши палитры.
Книгой времени
тысячелистой
революции дни не воспеты.
На улицы, футуристы,
барабанщики и поэты!
1918
 

Сирень (Siren')

Снова в старом парке
Зацвела сирень
В цвет сирени окунулся день
Этот парк, наверно,
Помнит нас двоих
Вечность встреч и расставанья миг
 
Не надо жалеть дней прожитых однажды
Блеснёт на глазах слезинка невзначай
Уплыл навсегда корабликом бумажным
Сиреневый день.
Прощай!
 
Может быть сегодня
Я приду сюда
Чтобы вспомнить прошлые года
Здесь сирень как прежде
Вновь цветет сейчас
Для кого-то - только не для нас
 
Не надо жалеть дней прожитых однажды
Блеснёт на глазах слезинка невзначай
Уплыл навсегда корабликом бумажным
Сиреневый день.
Прощай!
 

Philology's day

***
Филология - ярмарка гуманитарных невест.
Совместные танцы с курсантами высших военных
училищ. Потом рожденье детей и перемена мест,
профессия постоянна, но не счесть переменных.
 
Куда мужа пошлют - Туркмения или Литва,
повезет так Германия, или свежеотжатая Прага.
Учительница литературы вдалбливает слова
в головы деток - все стерпят головы, как бумага.
 
Спряжения и склонения, не путайте падежи,
не ложить, а класть, кофе - мужского рода.
Стихи о советском паспорте наизусть расскажи.
Пословицы и поговорки - в этом - мудрость народа.
 
Век живи -век учись - все равно дураком умрешь.
У лжи ноги коротки - да руки длинны и цепки.
А потому сильнее всех дурость и ложь,
рифмы и ритмы стихов - те же кнопки и скрепки.
 
Училки - что сторожа - поставлены речь стеречь,
но она расползается по карте Восточной Европы.
Поставим рифму на ширину богатырских плеч.
Довольно сидеть за партой. Пора - в окопы.
 

про белые розы

Горит полосатый закат в сиреневой дымке.
И кто-то с экрана ТВ поет о любви, о-о-о.
Меня уносят назад эти картинки,
И спрятаны в песнях все чувства мои.
 
Припев:
Про белые розы, желтые тюльпаны,
Сибирские морозы, танцы странные,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Ах эти белые розы, о-о-о,
Желтые тюльпаны, о-о-о,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Куплет 2, Дима Билан:
Джинсовая куртка, старый касетник, уу-уу,
Там музыка нас связала уже на всегда, мм-мм.
И я напеваю тебе в тишине предрассветной,
Слова, которые я пронесу сквозь года, мм-мм.
 
Припев:
Про белые розы, желтые тюльпаны,
Сибирские морозы, танцы странные,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Ах эти белые розы, о-о-о,
Желтые тюльпаны, о-о-о,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Про белые розы, желтые тюльпаны,
Сибирские морозы, танцы странные,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Про белые розы, желтые тюльпаны,
Сибирские морозы, танцы странные,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 
Ах эти белые розы, о-о-о,
Желтые тюльпаны, о-о-о,
И нова ночь седая никак не отпускает меня.
 

Красивая пара (Krasivaya para)

Мне по берегам на память лето
Будет обнимать колени смело,
Лучше без него мне быть, наверно, я могу.
Я могу быть сильной, гордой, легкой,
Целовать кого угодно новой,
Новая могу наверно много без него…
 
Красивая пара - не вдвоем, я рада,
Ты уже рядом не со мной.
Красивая пара – кончен бой, устала,
Я иду рядом не с тобой.
 
Было ярче слов, дороже света,
Поблагодарю его за это.
Я не узнаю себя и с ветром не дышу.
Постараюсь быть ему чужая,
Та, которой быть давно желала.
Не смеюсь, не плачу, не скучаю, не дышу.
 
Красивая пара - не вдвоем, я рада,
Ты уже рядом не со мной.
Красивая пара – кончен бой, устала,
Я иду рядом не с тобой
 

Smeloy | Смелой [Speechless]

Вижу волну, что мне беды несёт,
Когда свои воды обрушит
Буду я той, что всё сносит и ждёт,
И гром мой голос заглушит
 
Пусть ночь темна,
Надежду дарит утро
Я буду сильна,
Уже не смогу молчать
 
И все услышат,
Хоть голос пока мой тише
Силу чувствую я свыше
И сейчас я должна стать смелой
 
Но я встану,
И голос мой не задушат
Он ваш старый мир разрушит
Я отныне всегда буду смелой
 
Неумолимое веретено
Столетия ниточка вьётся
Птице из золота петь не дано
Но в груди моей сердце бьётся
 
И тьма
Уйдёт, настанет утро
Я буду сильна,
Не могу я уже молчать
 
И все услышат,
Хоть голос пока мой тише
Силу чувствую я свыше
И отныне всегда буду смелой (Смелой)
 
Стану бурей,
Дикой, непокорной
И мне не быть безмолвной
Я отныне всегда буду смелой
 
Пусть кругом одни замки,
Душа не сломлена моя
Стану птицей, что летит
На крыльях чистого огня
И кричать, пока меня...
 
Не услышат
Устала быть тенью,
Что едва ли дышит,
Но отныне всегда буду смелой (Смелой)
 
Я вырвусь,
И голос мой не задушат
Он ваш старый мир разрушит
Я отныне всегда буду смелой
 
Знаю я, что должна быть смелой (Смелой)
 

Volshebny mir | Волшебный мир [A whole new World]

Вот сияющий мир,
Бесконечно прекрасный
О принцесса, ведь ты мечтать
Не смела с давних пор
Птицей в небо взлететь,
Но умчит нас за тучи
Самый быстрый и лучший
Этот сказочный ковёр
 
Волшебный мир
Чудес немало встретишь ты
Тут мы с тобой летим, куда хотим
И нет с тобой нас выше
 
Волшебный мир
Он был за каменной стеной
Так велика земля
И знаю я,
Что мне открылся новый мир с тобой
 
Мне открылся новый мир с тобой
Как поверить глазам?
Что за новое чувство?
Нет прекрасней искусства,
Чем лететь навстречу снам
 
Волшебный мир
Ты не бойся, смотри
В нём столько тайн и красоты
Ты поверь, он чудесен
В небе зажглась звезда -
- Моя мечта
Я не забуду этой высоты
 
Волшебный мир
Создан он удивлять
За горизонт зовёт прибой
Каждый миг дарит радость
 
Я за мечтою вслед
Лечу на свет
Мне открылся новый мир с тобой
 
Волшебный мир
Волшебный мир
В лучах судьбы
В лучах судьбы
 
Они лишь для нас,
И этот час
Так ждали мы
 

Ночной рейс (Nochnoy reys)

Я не могу тебя разлюбить за одну ночь.
Тебя позабыть за одну ночь.
Я не могу тебя отпустить за одну ночь.
 
Я не могу тебя разлюбить за одну ночь.
Тебя позабыть за одну ночь.
Я не могу тебя отпустить за одну ночь.
 
Ночной рейс.
У окна в правом ряду
Мы летели исполнять мечту.
Я без слов тону в твоих глазах!
 
Я хочу вспомнить. Ну как мне всё упомнить.
Твой взгляд, твои глаза словно смотрят на меня.
Тебя я вижу вновь, наверное любовь
Затронула меня, сердце затревожила.
 
Сердце затревожила, сердце затревожила;
Затревожила...
У руин нашей любви стою, кричу в небеса
От безумия, от безумия!
 
Я не могу тебя разлюбить за одну ночь.
Тебя позабыть за одну ночь.
Я не могу тебя отпустить за одну ночь.
 
Я не могу тебя разлюбить за одну ночь.
Тебя позабыть за одну ночь.
Я не могу тебя отпустить за одну ночь.
 

Инопланетянин (Inoplanetyanin)

Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
 
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
 
Через Вселенные лечу к тебе я.
Ты мое сокровище северное.
Что-то в тебе есть ванильное.
Магнитное… магнитное…
В тебе нахожу каждый день алмазы.
И твои глаза блестят, как стразы.
В них я вижу сваги фантазий.
Безобразие… безобразие…
 
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
 
Почему такая красивая Луна?
Все земные тайны навсегда познаем.
Мелодия тумана, в нем силуэт твой.
Птица без крыла, я лечу домой.
Я найду тебя в толпе, победа в любой борьбе.
С тобой улечу к мечте…С тобой улечу к мечте…
 
Я инопланетянин твой, е… я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин твой, е… я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
 
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
Я инопланетянин, я инопланетянин твой, е…
Я инопланетянин, е-е, я с другой Земли.
Тебе такой не найти…
 

Песня (Pesnya)

Пришел сон из семи сел.
Пришла лень из семи деревень.
Собирались лечь, да простыла печь.
Окна смотрят на север.
Сторожит у ручья скирда ничья,
и большак развезло, хоть бери весло.
Уронил подсолнух башку на стебель.
 
То ли дождь идет, то ли дева ждет.
Запрягай коней да поедем к ней.
Невеликий труд бросить камень в пруд.
Подопьем, на шелку постелим.
Отчего молчишь и как сыч глядишь?
Иль зубчат забор, как еловый бор,
за которым терем, стоит терем1?
 
Запрягай коня да вези меня.
Там не терем стоит, а сосновый скит.
И цветет вокруг монастырский луг.
Ни амбаров, ни изб, ни гумен.
Не раздумал пока, запрягай гнедка.
Всем хорош монастырь, да с лица — пустырь
и отец игумен, как есть, безумен.
 
  • 1. У Бродского 'за которым стоит тот терем'

Vyklyuchite gimn (Выключите гимн)

Выключите гимн, скомкайте флаг!
Корпоративы во время чумы!
Ёбаный кремль спалите дотла -
его ни за что не отмыть!
Выключите гимн, его один хуй
подавят эфиром продажных СМИ!
Эй, зачехлите в прямую кишку
гордость размером с мир!
 
Из каждой жопы шипит шансон!
Путин кормит ментов детьми!
Каждый миг - страшный сон...
Выключите нахуй гимн!
 
Выключите гимн, скомкайте флаг!
В заблеванных вокзалах отпевают поезда!
Тихо теряет остатки тепла
в помойной ведре звезда!
Власти кричат: «Осквернили наш флаг!»
и сами же нам продают алкоголь,
оскверняя наши души и наши тела,
причиняя нашим детям боль!
 
Вам похуй откуда сироты здесь,
но важно как кто-то из них погиб!
Из всех могил кричат: «Пиздец!
Выключите нахуй!..»
 
Кажется мы проебали геном!
Пьяное быдло кричит: «Тагил!»
В стране могил несет говном!
Выключите нахуй гимн!
 

Взрослые травмы (Vsroslye travmy)

Я разбиваю твою посуду
И режу твои новые вещи:
Ты знаешь, мне становится легче.
Ты спросишь меня, что происходит,
Я подниму свой взгляд оголтелый:
Не твоё сраное дело.
 
И я не знаю, какие там у тебя детские травмы,
Я подарю тебе взрослые травмы.
Я обещал, что все будет нормально, но
Это неправда.
Нормально не будет, а будет ужасно, и
Вот что забавно -
Я тебя брошу, когда-нибудь позже, но
Взрослые травмы...
Но взрослые травмы с тобой навсегда.
 
Я наглотался средства от боли
И сразу вызвал скорую помощь.
И больше ты меня не игноришь.
Ты думаешь, что я сумасшедший,
Но эти опасения ложны,
Просто я сложный.
 
И я не знаю, какие там у тебя детские травмы,
Я подарю тебе взрослые травмы.
Я обещал, что все будет нормально, но
Это неправда.
Нормально не будет, а будет ужасно, и
Вот что забавно -
Я тебя брошу, когда-нибудь позже, но
Взрослые травмы...
Но взрослые травмы с тобой навсегда.
 

Kto vse eti lyudi (Кто все эти люди)

На работе говорит начальник:
«У тебя не должно быть личной жизни!
Будь послушен, сохраняй молчание,
Притворись тупым!
Всё равно тебе делать нехуй,
А у нас тут санкции и кризис!
Интересами родного цеха жить обязан ты!»
 
Неужели в самом деле я для этого рождён?
 
Припев:
Кто все эти люди, чтоб учить меня жить?
Пускай они отвалят, я решу всё сам!
Им никакого дела до моей любви!
Все эти гребаные люди – просто пыль в глаза!
 
Говорит лицемер церковник:
«В рай живым заколочены двери!
Для страданий нам жизнь дарована,
Ты рожден ползти!»
 
Что, хуёво? Это просто в небе
С бородой мужик решил тебя проверить!
Он всех любит и ему нужны деньги!
Плачь, молись, плати!
 
Неужели в самом деле я для этого рождён?
 
Припев:
Кто все эти люди, чтоб учить меня жить?
Пускай они отвалят, я решу всё сам!
Им никакого дела до моей любви!
Все эти гребаные люди – просто пыль в глаза!
 
Верещит говорящий ящик:
«Мы лишим тебя собственных мнений!
Мы тебе проговорим, покажем
Всё, что нужно знать:
 
Кем работать, кому молиться,
За кого поставить крест в бюллетени,
С кем ебаться и чем гордиться,
И когда война!»
 
Неужели в самом деле я для этого рождён?
 
Припев:
Кто все эти люди, чтоб учить меня жить?
Пускай они отвалят, я решу всё сам!
Им никакого дела до моей любви!
Все эти гребаные люди – просто пыль в глаза!
 

Razbudi menya (Разбуди меня)

Вокруг взрывают дома,
Мой президент на спидах,
Он две недели без сна,
Все в ахуе мусора...
 
Разбуди меня тогда, когда всё это пройдёт:
Мне надоело ждать, когда растает лёд...
 
Живых в ракеты на Марс,
Всех мёртвых за длинный стол.
Мы разыграем в ЛОТО
Мешок несбытых надежд...
 
Разбуди меня тогда, когда всё это пройдёт:
Мне надоело ждать, когда растает лёд...
 
И мусульманский Париж
Сожрёт голодный пожар,
Бумага книжных страниц
Отрежет пальцы глупцам...
 
Разбуди меня тогда, когда всё это пройдёт:
Мне надоело ждать, когда растает лёд...
 
В твоих глазах!
В твоих глазах!
В твоих глазах!
 
В твоих глазах.
 

Radost' bytija (Радость бытия)

С каждым днём идёт на убыль
радость бытия –
не похмелишься на рубль
больше ни хуя.
С каждым днём наш тонус ниже,
с каждым днём наш стул всё жиже,
с каждым днём она всё ближе,
импотенция.
 
С каждым днём липиды гуще
в кровь пускают яд,
каждый день, чем предыдущий
хуже во сто крат.
В выходной и средь недели,
на работе и в отделе
всех нас держит на прицеле
дедушка Кондрат.
 
И тогда в дешёвом гробе,
весь в цветах по грудь,
ты сумеешь ноги обе
с кайфом протянуть.
А друзья над этим гробом
скажут, что ты не был жлобом,
и пойдут с печальным ёбом
друга помянуть.
 

Fernanda (Фернанда)

Блюдя безбрачия устав,
читаю жизнь с листа я,
и эта песенка простая
всегда у меня на устах:
 
Припев:
'Лишь вспомню о Фернанде,
Аманде и Ванде,
Моник и Доминик –
встаёт, как штык!
Лишь вспомню Франсуазу –
встаёт, хотя не сразу,
но вспомню Фелиси –
висит, как ни тряси.
Нельзя учить его,
когда и на кого!'
 
И вслед за мной все те, кому
не спится в ночь глухую,
тому ж подвержены греху и
горланят в кромешную тьму:
 
Припев.
 
Седой смотритель маяка
под вой ветров и вьюги,
чтоб скрасить долгие досуги,
мурлычет, гнусавя слегка:
 
Припев.
 
В унылой келье свой псалом
пропев перед Распятьем,
семинарист вздохнет раз пять и
взревёт одичалым ослом:
 
Припев.
 
На Плас д`Этуаль в одну из дат
придя в костюме строгом,
услышал я, до слёз растроган,
как пел Неизвестный солдат:
 
Припев.
 
Хочу закончить я сюжет
призывом небанальным,
чтоб гимном стал национальным
трагический этот куплет:
 
Припев.
 

Pesnja pro Kima (Песня про Кима)

Меж гопстопников Марьиной рощи
и меж их приблатнённых подруг
выделялся духовною мощью
юный Ким Николаич Страчук.
Перед статью его богатырской,
когда бицепс он свой обнажал,
тушевался весь хутор Бутырский
и Савеловский трясся вокзал.
 
Тушевался весь хутор Бутырский
и Савеловский трясся вокзал.
 
Каждый вечер дорогой знакомой
на пробор расчесав волоса
машинистку из райисполкома
он на танцы водил в ЦДСА.
И в общаге по месту прописки
как отличник в быту и в труде
шёл всегда он вне общего списка
по большой и по малой нужде.
 
Был король он не только на ринге,
он и в жизни был тоже артист.
Торгаши на Минаевском рынке
перед ним трепетали как лист.
И когда спозаранку, бывало,
выходил он купить пузырёк,
мусорок у Цветного бульвара
делал ручкою под козырёк.
 
И когда спозаранку, бывало,
выходил он купить пузырёк,
Мусорок за четыре квартала
делал ручкою под козырёк.
 

Pros'ba (просьба)

В просьбе этой скромной не откажи мне,
выбери такой поворот лекала,
чтобы от щедрот быстротечной жизни
мне ещё хоть что-нибудь перепало.
 
Чтобы приносила молва-сорока
мне дурные вести свои пореже,
чтобы не бухал каждый день Серёга,
чтобы в Тель-Авиве не кис Олежа.
 
Чтобы не торчала, как гвоздь в подошве,
мысль повсеместном засилье блядства,
чтобы, если можно, прожить подольше,
но и не особо за жизнь цепляться.
 
Чтобы в небесах распускались птички,
чтобы щебетали в садах цветочки,
чтобы чуть живые мои странички
кто-то пролистал до последней точки.
 

Brassens i Bernes (Брассанс и Бернес)

Пока мотор стучит и ноги носят,
и бродят мысли разные в балде,
душа, как ни крути, чего-то просит,
помимо баб, напитков и т.д.
В духовном я не смыслю ни бельмеса,
но знаю, как бедняжку ублажить:
ей только б услыхать Брассанса да Бернеса,
а там, глядишь, и дальше можно жить.
 
Певцы поют и лабухи играют...
Творить кумиров – Боже сохрани!
Певцы, как мы, живут и умирают,
мы только спеть не можем, как они.
На простенький мотивчик три куплета –
и счастлива безродная душа.
И может, в небесах воздастся им за это,
а может, не воздастся ни шиша.
 
Мне тоже предстоит довольно скоро
отправиться в те дальние края,
где ждут меня давно и Марк, и Жора –
проверенные старые друзья.
А здесь, на одичавшем белом свете,
как в никуда ушедшее письмо,
останутся мои продвинутые дети
и будут слушать всякое дерьмо.
 

Davno kogda-to (Давно когда-то)

Давно когда-то,
юна и чуть поддата,
мой прервала ты младой анабиоз.
В те годы все мы
влачили жизнь богемы,
имея в мыслях смятенье и хаос,
в быту греховном
и в поиске духовном
чредуя аскезу и сладкий разврат.
Томленье духа,
весна и бормотуха –
Весьма опасный для душ конгломерат.
 
Мне вышли боком
страданья о высоком:
роман с тобою был долог и тяжёл.
Теперь едва ли
припомнишь все детали,
но чуть до ручки тогда я не дошёл.
Когда ж в нагрузку
узнал я на закуску
о том, что приятель с тобой согрешил,
то от обиды
чуть даже суицида
я над собою в сердцах не совершил.
 
Мне мой куратор –
районный психиатр –
дал назначенье на промискуитет.
Врачи не знали,
а ведь не у меня ли
был в дефиците к тебе иммунитет?
Но время лечит,
и в этот славный вечер
среди корешей я скажу запростяк:
'Нас так немного,
давайте ж, ради Бога,
нальём и выпьем, за то что это так!'
 

Страницы