поиск песни

Daria Nookie Stavrovich - Ау! (A-Ooh!) на Amazon
Daria Nookie Stavrovich - Ау! (A-Ooh!) смотреть на YouTube
Daria Nookie Stavrovich - Ау! (A-Ooh!) слушать на Soundcloud

Ау! (A-Ooh!)

Ау!
Есть ли кто-нибудь здесь,
По этой луной,
Кто так же смотрит сейчас в этот лес
Звёзд над головой?
 
Ау!
Есть ли здесь кто живой? (х6)
 
Ау!
Кто приказал всем уснуть,
Укрыл тишиной?
Ау!
Есть ли здесь кто-нибудь,
Рядом со мной?
 
Ау!
Есть ли здесь кто живой? (х4)
 
Дай мне знать и ты,
Хотя бы какой-нибудь знак, где ты,
Пока не развели мосты.
Невыносимо ждать
Раз, два, три, четыре, пять
Ау!
Я иду искать!
 
Ау!
Есть ли кто-нибудь там
В темноте или нет?
Я что угодно, наверно, отдам,
Чтоб услышать в ответ:
 
Ау!
Есть ли здесь кто живой? (х8)
 

Другие песни от этого художника: Daria "Nookie" Stavrovich


С помощью иконки на правой боковой панели вы можете смотреть, слушать или купить онлайн the Ау! (A-Ooh!) музыкальный файл или компакт-диск.

Если вы хотите скачать эту музыку вы можете нажать на иконку mp3 на правой боковой панели.


Тексты песен можно использовать только для личного или образования.
Daria "Nookie" Stavrovich текст песни авторское право является владельцем этой песни.



Другие песни

Портрет Лизы Лютце

Имя ее вкраплено в набор — «социализм»,
Фамилия рифмуется со словом «революция».
Этой шарадой
начинается Лиза
Лютце.
Теперь разведем цветной порошок
И возьмемся за кисти, урча и блаженствуя.
Сначала
всё
идет
хорошо —
Она необычайно женственна:
Просторные плечи и тесные бедра
При некой такой звериности взора
Привили ей стиль вызывающе-бодрый,
Стиль юноши-боксера.
 
Надменно идет она в сплетне зудящей,
Но яд
не пристанет
к шотландской
колетке:
Взглянешь на черно-белые клетки —
«Шах королеве!» — одна лишь задача.
 
Пятном Ренуара сквозит ее шея,
Зубы — реклама эмалям Лиможа...
Уж как хороша! А всё хорошеет,
Хорошеет — ну просто уняться не может.
 
Такие — явленье антисоциальное.
Осветив глазом в бликах стальных,
Они, запираясь на ночь в спальне,
Делают нищими всех остальных;
Их красота —
разоружает...
Бумажным змеем уходит, увы,
Над белокурым ее урожаем
Кодекс
законов
о любви.
 
Человек-стервец обожает счастье.
Он тянется к нему, как резиновая нить,
Пока не порвется. Но каждой частью
Снова станет тянуться и ныть.
 
Будет ли то попик вегетарьянской секты,
Вождь травоядных по городу Орлу,
Будет ли замзав какой-нибудь подсекции
Утилизации яичных скорлуп,
Будет ли поэт субботних приложений,
Коммунхозную правду» сосущий за двух
(Я выбрал людей,
по существу
Не имеющих к поэзии прямого приложенья,
Больше того: иметь не обязанных,
Наконец обязанных не иметь!),—
И вдруг
эскизной
прически
медь,
Начищенная, как в праздник!
 
И вы, замзав, уже мягче правите,
И мораль травоеда не так уж строга,
И даже в самой «Коммунхозной правде»
Вспыхивает вдруг золотая строка.
Любая деваха при ней — урод,
Таких нельзя держать без учета.
Увидишь такую — и сводит рот.
И хочется просто стонать безотчетно.
 
Такая. Должна. Сидеть. В зоопарке.
(Пусть даже кричат, что тут —
выдвиженщина!)
И шесть или восемь часов перепархивать
В клетке с хищной надписью: «Женщина»,
Чтоб каждый из нас на восходе дня,
Преподнеся ей бессонные ночи,
Мог бы спросить: «Любишь меня?»
И каждому отвечалось бы: «Очень».
 
И вы, излюбленный ею вы,
Уходите в недра контор и фабрик,
Но целые сутки будет в крови
Любовь топорщить звездные жабры.
 
Шучу, конечно. Да дело не в том.
Кто хоть раз услыхал свое имя,
Вызвоненное этим ртом,
Этими зубами в уличном интиме...
 
Русые брови лихого залета
Такой широты, что взглянешь — и дрожь!
Тело, покрытое позолотой,
Напоминает золотой дождь,
Тело, окрашенное легкой и маркой
Пылью бабочек, жарких как сон,
Тело точно почтовая марка
С каких-то огромней Канопуса солнц.
 
Вот тут и броди, и кури, и сетуй,
Давай себе слово, зарок, обет,
Автоматически жуй газету
И машинально читай обед.
И вдруг увидишь ее двою...
Да что сестру? Ее дедушку! Мопса!
И пластырем ляжет на рану твою
Почтовая марка с Канопуса.
 
И всё ж не помогут ни стрижка кузины,
К сходству которой ты тверд, как бетон,
Ни русые брови какой-нибудь Зины,
Ни зубы этой, ни губы той —
Что в них женского? Самая малость.
Но Лиза сквозь них проступала, смеясь,
Тут женское к женственному подымалось,
Как уголь кристаллизовался в алмаз.
Но что, если этот алмаз не твой?
Если курок против сердца взведен?
Если культурье твое естество
Воет под окнами белым медведем?
 
Этот вопрос я поднял не зря.
Наука без действенной цели — болото.
Ведь ежели
от груза
мочевого пузыря
Зависит сновидение полета,
То требую хотя бы к будущей весне
Прямого ответа без всякой водицы:
С какими еще пузырями водиться,
Чтоб Лизу мою увидать во сне?
 
Шучу. Шучу. Да дело не в том.
Кто хоть однажды слыхал свое имя,
Так... мимоходом... ходом мимо
Вызвоненное этим ртом...
 
Она была вылита из стекла.
Об нее разбивались жемчужины смеха.
Слеза твоя бы по ней стекла,
Как по графину: соленою змейкой,
Горечь и кровь скатились по ней бы,
Не замутив водяные тона.
Если есть ангелы — это она:
Она была безразлична, как небо.
 
Сегодня рыдай, тоскою терзаемый,
Завтра повизгивай от умор —
Она,
как будто
из трюмо,
Оправит тебя драгоценными глазами.
Она... Но передашь ее меркой ли
Милых слов: «подруга», «жена»?
Она
была
похожа
на
Собственное отражение в зеркале.
 
Кто не страдал, не умеет любить.
Лиза же, как на статистике Дания,—
Рай молока и шоколада, а не быт:
Полное отсутствие страдания.
 
В «социализм» ее вкраплено имя,
Фамилия рифмуется со словом «революция».
О, если бы душой была связана с ними
Лиза Лютце!
 

Braitonskoe Tango (Брайтонское танго)

Когда на Брайтоне суббота,
То в кабаках всегда полно.
Гуляют люди беззаботно
И пьют французское вино.

А мы на Брайтоне впервые
Сегодня встретились с тобой.
Мы -- эмигранты из России,
Сюда заброшены судьбой.

Припев:

Шумит оркестр и джазом слух ласкает,
А все вокруг смеется и поет.
Как это все манит и завлекает,
Как это все куда-то нас зовет.

Когда кабак погасит свечи,
Когда бармен закроет дверь,
Скажу спасибо я за вечер,
Скажу -- люблю, а ты поверь.

Я буду ждать с тобою встречи,
Я буду день за днем считать,
Чтобы опять в субботний вечер
С тобою танго танцевать.

Припев.
(2 раза)

Куда бегут года?

Ясным летним вечером говорила Истре я:
«Не спеши ты, реченька, погоди ты, чистая,
останусь зорькой алою сумерничать с тобой,
скажи мне малость-малую: куда ушла любовь?»

Куда, куда, куда бегут года?
Зачем цветёт черёмуха и падает звезда?

«Нам годить не велено», - отвечала Истра мне,-
«Коль текла бы медленно, не была б я чистою.
Утешить я хотела бы тоску твою и боль,
да сказывать не велено, куда ушла любовь».

Куда, куда, куда бегут года?
Зачем цветёт черёмуха и падает звезда?

Мчатся годы юные, пролетают быстрые,
часто в ночи лунные бродим мы над Истрою.
И так, наверно, надобно, задумано судьбой,
чтоб каждый сам угадывал, куда ушла любовь.

Куда, куда, куда бегут года?
Зачем цветёт черёмуха и падает звезда?

И так, наверно, надобно, задумано судьбой,
чтоб каждый сам угадывал, куда ушла любовь.
Куда, куда, куда бегут года?
Зачем цветёт черёмуха и падает звезда?
Зачем цветёт черёмуха и падает звезда?
И падает звезда...

Бег по краю

Больше, чем надо,
больше, чем рядом
Больше, чем даже любовь
Первой преградой,
первой наградой
Стану я для нее

Ближе сердцебиение
Ближе прикосновения
Против сомнения

Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума
Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума

Больше, чем вечность
и бесконечность
В сердце имя ее
Необъяснимо,
неповторимо
Всей душой я влюблен

Ближе сердцебиение
Ближе прикосновения
Против сомнения

Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума
Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума

Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума
Бег по краю, краю пропасти
Бег по краю в невесомости
Я, видно, сошел с ума